France à la mienne

Сегодня на спорте инструктор:

– Сядьте, отклонитесь назад, держите гантелю перед собой на вытянутых руках...

Девушка рядом:

– C'est la Formule 1 ou quoi ?

– А теперь возьмите вторую гантелю и отклонитесь еще дальше...

Из зала страдальческий возглас:

– Oh putain !

В парижанах меня очень умиляют две вещи. Во-первых, обилие малышей. Заметно, что с рождаемостью в стране все в порядке. Инода снаряд падает совсем близко (прошу прощения у Евгении Гинзбург за такое détournement ее образа, использованного в гораздо более мрачном контексте): ребенком обзаводится кто-нибудь из знакомых. Ну это, положим, мы вступили в возраст. На данной полосе все новости от знакомых – женился или родил. Лет через десять будем сравнивать, кто у кого как пошел в школу. Но и независимо от ближайшего окружения, такое ощущение, что в городе перманентный бэби-бум. В колясках, на руках, на спине, в животе...

Во-вторых, очень впечатляет торжество самоутверждения. Что я имею в виду. Вот на спорте у меня есть знакомая девушка, которая всегда к любому показанному движению прибавляет что-то от себя: взмах руками какой-нибудь фигурный, притоп, прихлоп, выкрик. И всем хоть бы что, улыбаются. В России бы точно посмотрели как на больную. Или вот другой пример. То и дело кто-нибудь на улице, в транспорте разговаривает сам с собой, или напевает, или делится с окружающими какими-то своими соображениями. Не боясь привлечь к себе излишнее внимание. Не боясь, что начнут крутить пальцем у виска. Настоящий мини-гимн индивидуальности в быту.

Какая связь между этими двумя вещами? Вероятно, никакой. Разве что они обе создают впечатление, что во Франции люди лучше умеют получать радость от жизни.

Окружающая действительность – вещь настолько переливчатая, не поддающаяся структурному анализу, что лишь случайно и со временем подхваченный где-то заголовок, запомнившееся организацией событие, смешная городская реклама начинают складываться в узор. Его нельзя назвать ни схемой, ни моделью устройства общественной жизни. Это нечто неуловимое, тональность, то, что французы называют ambiance, – с той оговоркой, что для произвольности «настроения» в ней многовато фундаментального.

Наклейка на раздвижных дверях в метро. На уровне глаз пятилетнего ребенка - ошалевший кролик с растопыренными ушами и надпись: «Не держи руку на двери, а то больно прищемишь пальцы».

В автобусе наклейки для всех, веселые, зелено-оранжевые: Dans le bus, on valibus (вместо on valide), чтобы не забывали прикладывать билет к турникету, как в метро. Хотя с технической точки зрения, в автобусе можно пройти и так, нет заграждений.

Плакаты, призывающие не бросать мусор на землю: скомканная бумажка и текст « Je suis un déchet. Je mérite une poubelle » («Я отброс. Все, чего я заслуживаю, -  мусорное ведро»).

Футбольно-гуманитарная акция: « Foot pas ta vie en l'air » («Не забивай на свою жизнь»). Вообще, комизм омонимов и прочих созвучий здесь любимый лингвистический прием, везде, от вывесок кафе до названия проездного Imagine R и лионского городского велосипеда Vélo V. Кстати, слово love еще очень любят обыгрывать автоматические прачечные: loverie вместо laverie – святое дело.

Политики и общественные деятели, выступая по телевизору и на радио, любят при случае пошутить. Не знаю в России ни одного персонажа из этой категории, который бы был способен на шутку иного рода, чем косноязычие. А, нет, знаю одного. Правда, он шутит своеобразно. Предлагает журналистам сделать обрезание. Ну, юмор у человека такой. Зато русских пословиц он знает – ну прямо на все случаи жизни. Иногда хочется, чтобы знал их поменьше.

А здесь юмор на каждом шагу. Это даже не обязательно что-то комичное до колик. Просто во всем сквозит что-то легкое, искристое, подпрыгивающее.

Попрошайка в метро предваряет стандартную просьбу – Une pièce ou un ticket restaurant svp ? (монетку или ресторанный чек) – злободневным политическим скетчем.

Студенты, раздающие на улице рекламные листовки или проводящие опросы, когда тебе не до них, даже на отказ всегда отвечают доброжелательным « Merci, bonne journée » («Спасибо, всего доброго»).

Сегодня в метро, на конечной, к платформе подходит поезд, но не останавливается, а медленно и дразняще уезжает в депо. Вся платформа переглядывается и начинает дружно ржать. Люди смеются над собственным обломом!

А что, как не юмор в постмодернистском смысле слова, - отсутствие догматизма, - муниципальная креативность мэра Парижа, Бертрана Деланоэ? Из года в год он проводит в городе «белые ночи» (карт-бланш ночным арт-проектам безумных авангардистов), представления под открытым небом, а летом загружает набережные Сены песком и пальмами в кадках: Paris Plage.

Пиар-ход властей? Скорее, общий дух нации, стиль, которому верны отдельные граждане (объявление о пропаже собаки: «Я маленький щенок, я потерялся...») и которым не могли не проникнуться публичные сферы жизни. Умение не принимать себя всерьез – как некая социальная эргономика и просто как атмосфера.